Местные особенности
У тебя сейчас голландское спортивное гражданство. Расскажи, как это отражается на карьере?
Среди голландских спортсменов безумно высокая конкуренция! Чтобы попасть на соревнования, приходится сильно напрягаться, поэтому подготовка должна быть долгой и тщательной. Признаюсь, я давно не выступала на международных турнирах. В этом году наконец-то должна поехать на международный старт, хотя я не люблю говорить о таких вещах заранее.
В чем основная сложность?
Смотрите, например, я хочу ехать по Большому призу. Во-первых, чтобы получить международную квалификацию, нужно на национальных стартах набрать под 70 % – а здесь это уже, мягко говоря, непросто. Во-вторых, на международных соревнованиях квота на страну – обычно три-четыре места, и едут лучшие из заявившихся. Если десять человек подали заявки, выбирают четырех сильнейших. А в Голландии попасть в двадцатку уже хорошо, а пробиться в четверку… Сами понимаете! В этом сложность.
Во время прошлой беседы мы обсуждали проблему баланса между спортом и коммерческой деятельностью. Как у тебя складывается в этом году?
Да, балансирую до сих пор, и так, наверное, будет всегда. Но я надеюсь, что оставшиеся две трети года получится больше сфокусироваться на соревнованиях. Потому что ситуация с местным водоканалом наконец-то выходит на финальную фазу – в ближайший месяц все должно разрешиться. Это отнимало кучу сил и времени и мешало планировать и соревнования, и работу с лошадьми. Как только закроем эту тему, можно будет спокойно строить новые планы и двигаться дальше. (В декабре 2024 года подземные воды из-под соседней с конюшней Елизаветы дамбы подмыли грунт. Прямо во время тренировки в своем манеже всадница буквально провалилась под землю вместе с лошадью. К счастью, никто не пострадал, но процесс возмещения ущерба сильно затянулся. – прим. ред.)
Как сейчас, с высоты этого опыта, ты смотришь на всю эту историю? Чему она тебя научила?
Многому. Не скажу, что я бы этого хотела, но пришлось. Главное – терпению. Три года полной неизвестности, и в такой ситуации проще всего сойти с ума, поэтому учишься включать холодный разум и жить сегодняшним днем. Если бы я тогда знала, что это растянется на три года, было бы только тяжелее – я все время надеялась: еще месяц, и все разрешится. Зачем все это было – пока не знаю. Но я верю, что все к лучшему, даже если смысл еще не открылся. Зато терпения теперь столько, что нервы уже крепче, чем просто стальные.
Что ни год, то новый «Выбор»
Тогда поговорим о приятном. Как у тебя сейчас обстоят дела с лошадьми? Какой состав?
Хороший состав. Такого хорошего, прямо скажу, еще никогда не было! Сейчас он действительно обновился и стал лучше. Особенно приятно, что все больше становится лошадей собственного производства – тех, которых я сама вывела.
Ты сама занимаешься разведением?
Я занимаюсь этим уже лет восемь или девять… У меня шесть лошадей, полученных мной как заводчиком. Самая первая – кобыла Merry Choice, а на ее матери, Golden Choice, я выступала по программе U25. В Голландии каждый год рождения привязан к определенной букве алфавита, и дочь родилась в год буквы «М» – появилась Merry Choice. Я решила, что если мама Choice («выбор»), то и все потомки будут носить ее «фамилию». Так и пошло: Веселый Выбор (Merry Choice), Правильный Выбор (True Choice), Умный Выбор (Smart Choice) и так далее... Все продумано!
Найти такую хорошую матку, как Merry Choice, действительно сложно. Но я занимаюсь разведением в том числе и ради нее самой: иначе жизнь у нее была бы скучной. Она очень социальная и активная, ей нужны движение и работа, а не просто прогулки по полю.
Старшему жеребенку от Merry Choice пять лет, он уже продан. Есть четырехлетки и трехлетки у меня в заездке и тренинге, и они прогрессируют. А 15 марта 2026 года родился еще один жеребенок, очень красивый. И сейчас она уже снова жеребая.
Эти детки приоритетно идут на реализацию, или у тебя есть особое, «материнское» чувство оставить кого-то себе?
Я принимаю решение по каждой лошади индивидуально, когда начинаю работать. Лошади все хорошие, но разные – тут важно совпасть по энергии и характеру. Это становится понятно годам к трем-четырем. Поэтому я всех заезжаю сама: мне важно с самого начала сделать все правильно, чтобы потом у лошади не было проблем. Пока проданы только две – одна в Швецию, другая в Голландию. Две, трех и четырех лет, оставлены у меня в работе. Остальные еще слишком малы для продажи
Характер передается по материнской линии?
Очень сильно! Отцы добавляют разный тип реакции и немного другую энергию, но база – характер матери. Общие черты у всех – чувствительность и честность. Это идет от бабушки, выступавшей на международном уровне. Тело может меняться от отца, но внутренний стержень, «интерьер», всегда мамин.
Интеллектуальный спорт
Вернемся к вопросу: кто же сейчас твой основной спортивный партнер?
Джимми. Я знаю его много лет, но ко мне он перешел полтора года назад на продажу. Но я была очень рада его приходу. У этой лошади уровень чувствительности и интеллекта выше, чем у всех остальных. Он зацепил меня именно этим вызовом. И к тому же он безумно красивый. Джимми идеально подходит под современные требования выездки – легкость, гармония, непринужденность, естественность.
Тебе отзывается тренд на такое?
Да, мне он очень близок. Возможно, потому что сейчас у меня такая фаза жизни – можно выдохнуть.
В таком контексте у тебя нет ощущения, что из современной выездки уходит понятие спорта в классическом смысле: «быстрее, выше, сильнее»?
Спорт здесь очень даже присутствует! Чтобы все показать гармонично, нужно быть суперсильным. Невозможно выполнить определенные элементы без напряжения нужных мышц. Но если ты напрягаешь правильные мышцы, остальные можно расслабить. В этом и создается гармония: ты не напряжен всем телом, как камень, а работаешь избирательно. Только тренировать это гораздо сложнее.
Это уже тонкие материи для совсем искушенных поклонников дисциплины…
Верно, выездка – это интеллектуальный спорт для искушенных.
С годами у тебя меняется отношение к лошадям?
Конечно, чувствую изменения. С лошадьми возникает привязанность и взаимопонимание, без этого просто не сможешь работать. К продажам, когда приходится расставаться с лошадьми, до конца не привыкнешь никогда, но с годами учишься с этим справляться.
Учитель продолжается в своих учениках…
Наверное, есть приятное ощущение, что то, чем ты занимаешься, помогает другим?
Да, очень. Я всегда любила давать уроки, если разбираюсь в теме. В этом году стала намного больше преподавать и верховую езду. Раньше это было от случая к случаю, теперь – регулярно: раз в две недели собираю шестерых учеников в один день – так легче планировать. Шесть часов индивидуальных уроков подряд. Все мои ученики – настоящие фанаты выездки с достаточно высоким уровнем, и видно, что делают домашнюю работу. Так что через две недели прогресс уже заметен.
А это направление деятельности когда у тебя появилось?
Сложно сказать. В таком формате, как сейчас, – где-то летом или осенью прошлого года. Вообще, я уроки давала всегда, но не настолько регулярно. То один ученик был, то другой, то перерыв. А сейчас у меня шесть человек, которые стабильно занимаются два раза в месяц, – это уже совсем другой уровень постоянства.
Тренерская работа вдохновляет тебя?
Мне приятно работать с талантливыми лошадьми и всадниками, видеть результат. Нравится помогать людям. Лошади становятся счастливыми, люди становятся счастливыми – и от этого счастлива я.
Сколько твоих учеников сейчас выступает на международных стартах?
Двое в этом сезоне выступают на международной арене. Одна ученица недавно стартовала в Аахене по Малому призу. Еще одна пытается квалифицироваться на чемпионат мира по молодым лошадям. Остальные выступают на национальном уровне, который здесь, в Голландии, сопоставим с международным в других странах. По моему опыту, самый успешный концепт – когда человек покупает у меня лошадь и оставляет ее у меня же в тренинге: мы вместе ездим на соревнования. Я считаю, что помогаю людям становиться счастливыми через успехи с лошадьми.
По всем пунктам я уже поставила галочку, теперь пора заняться собой. Обычно до себя руки доходят в последнюю очередь: сначала клиенты, потому что они обеспечивают мою жизнь. Но сейчас я все настроила – либо сейчас, либо никогда.